Наследник колдуна
Он не выбирал свою судьбу. Её за него выбрали. И теперь он - наследник колдуна. Егору приходится не только скрывать неблаговидные дела своих приёмных родителей, но и бороться с силами намного превосходящими его в знаниях колдовства. Всё смешается в один тугой узел - мистика и любовь, страх за близких и колдовство, существа из нижнего мира и возродившаяся ведьма...
- Просто Валера, - поправил тот. Нина посмотрела на его дурацкий улыбон и почему-то вспомнив тот неудачный поцелуй, едва поборола рвотный позыв.
- А вы откуда? - решила для приличия поинтересоваться учительница, поправляя в руке пакет. Это заметил историк и засуетившись отобрал, решив донести сам.
- Я к озеру ходил. Красивый вид открывается оттуда. Решил пофотографировать.
- Любите фотографию?
- Ну, не то, чтобы, - засмущался историк. - Так, небольшое хобби.
- Ясно... - протянула Нина ненавистное ею слово паразитического происхождения. Наступило молчание. Оба шли по улице, глядя на покрытые снежными одеялами сонные домики.
- Валера... - решилась Нина. Или сейчас, или никогда.
- Да? - отозвался тот, даже не предполагая, что скажет ему девушка.
- Ты говорил, что хотел бы предложить нам с мамой уехать в Москву. Ты говорил об этом серьезно?
Мужчина аж напрягся, услышав эти слова и в момент ожил.
- Разумеется! А ты согласна?
- Пока не знаю. Я думаю.
- Не нужно думать! Нина Олегов... нет, просто Нина! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Я сегодня же позвоню маме и все ей скажу! Уверен, ты ей понравишься!
- Не спеши говорить маме. Я тебя-то еще не до конца узнала.
- Это и не нужно! - продолжал окрыленный историк. - Вот он я, перед тобой. Какой есть!
- И все? - улыбнулась Нина, обходя преградившего ей путь причудливо лыбившегося мужчину.
- Что значит "и все"? - не отставал тот, снова преграждая путь и разводя руки. - Человек, что стоит перед тобой весь твой! Тебе этого мало?
- Пока не решила, - ответила та, превращая этот разговор в некую бессмысленную игру, которую в мгновение испортил Валерий, резко прижав Нину к себе и шепча:
- Приходи вечером. Все решится само, тебе понравится.
- Что? - Нина нахмурилась, забрала пакет и пошагала домой. Такой пошлости она от него не ожидала. Да лучше она сдохнет от рук Евдохи, чем от любвеобильности этого придурка.
- Нин! - крикнул вслед Валерий, но та и ухом не повела.
Весь вечер сидела хмурая у окна, пока мама смотрела Малахова и плакала над судьбой девушки, которую оставили в детдоме, а когда выискалась богатенькая бабушка, завещавшая ей полтора миллиона долларов, отыскалось аж пятнадцать мам. В общем, все, как всегда.
Свободной рукой девушка крутила телефон, думая о том, что было бы хоть какое-то разнообразие, если бы Егор позвонил. Вот только с чего ему звонить? Да и зачем? Никогда бы она не подумала, что будет ждать его звонка. Она поднялась на ноги, и накинув на плечи куртку вышла во двор, сказав матери, что хочет подышать воздухом.
Достав из кармана пачку, она открыла калитку и села на своей лавке, закуривая сигаретку. Ночь морозная, звездная. Нина выпустила клуб дыма, смешавшийся с паром и образовавший приличное облачко. Ах, как же хорошо было бы жить, если жизнь не омрачали бы все эти ужасы. Нина была так рада, что смогла оторвать себя от зависимости под названием "Москва" со всеми ее шумными улицами, душными вагонами метро и суетливыми толпами людей. Здесь, в месте, где она выросла, сейчас, спустя столько лет, впервые ощутила себя нужной и главное - счастливой. Спокойная жизнь, забавные детки, уютный домик, пусть и небольшой, любимая мама, которая идет на поправку, и хорошая работа, которая Нине нравилась. И тут такое.
Почему именно она? Почему именно ей суждено терпеть весь этот кошмар? И самое главное, почему именно сейчас, когда она начала жизнь с чистого листа, все должно снова пойти под откос из-за какой-то проклятой ведьмы, на которую даже управы нет? А может Егор знает способ, но просто не стал говорить об этом? Скорее всего так и есть. Он сам говорил, что ему нет смысла помогать ей, ведь помогая Нине, он поможет и старухе. Но Нина не держала на него зла. В любом случае она была благодарна ему за многое. Егор не был плохим человеком и Нина сильно сомневалась, что он вообще мог быть способен убить ее. Это было сказано скорее всего для испуга, не более.
Учительница улыбнулась, вспомнив утренний телефонный разговор. Она сделала ему выговор за нелегально полученный от нее номер, но в душе понимала, что это даже хорошо. Хоть есть кому выплеснуть этот копившийся ужас. Нина вдруг подумала о том, как закончится вся эта история. Что будет в самом конце? К сожалению, светлого финала Нина не предвидела, но уходить в депрессию не спешила. У нее есть мама и детки, о которых она будет заботиться до тех пор, пока ее разум не заберет эта проклятая ведьма. Нина снова вспомнила историка. Сейчас она действительно серьезно задумалась над тем, стоит ли ей принимать его предложение, или оставить на волю случая. Нельзя было сказать, что человеком он был уж очень отталкивающим, просто Валерий был не из того типа людей, которые могли бы ее заинтересовать. Ну вот не подходит и все.
Пока Нина тихонько покуривала изучая звездное небо, и думала о том, ехать с историком, или нет, в серых от тусклого фонарного света сугробах промелькнули темные фигуры. Опять собаки. После рассказа Егора Нина уже перестала панически их бояться. Она знала, что главная опасность не в них, а в той, кого звала дамой в белом. Один из псов неожиданно вышел из тени, или образовался из нее, и оскалившись посмотрел ей в глаза. Нина спокойно сидела, положив ногу на ногу и держала в руке сигарету. Она с холодным спокойствием смотрела на демона и еле слышно сказала.
- Чего надо, дьявольщина? Душу мою хочешь? Я такого права не давала. Сначала мне ее продать надо, а я на это не подписывалась. Кем бы ни была твоя "заказчица", передай ей, что я так просто не дамся. И нечего меня пасти постоянно. Иди к черту с глаз моих, и чтобы я тебя здесь больше не видела, не то как окроплю водичкой святой, будешь знать. И дружкам своим передай. Я все знаю и больше не боюсь. Смысла нет.
Псина таращилась на нее, продолжая скалиться.
- И не скалься мне. Вали я сказала! Ну! Пошел вон!
На этот раз пес недовольно рыкнул и исчез, а за ним и те фигуры, мельтешившие в темных, неосвещенных сугробах. Нина даже не верила, что смогла. Она так и сидела, глядя в пустоту ночи, а потом тихо расплакалась. Так долго она не продержится. Решено. Они с матерью уезжают в Москву. Гори все ярким пламенем.
Нервно швырнув окурок в снег, Нина поднялась на ноги и ушла домой. Мать уже спала.
∗ ∗ ∗
Прошли оставшиеся каникулы и началась суета. Школа и беседы с детьми отвлекали Нину от тяжелых мыслей о будущих переменах. Она начала привыкать к наблюдению псов, которые больше не подходили близко, а лишь издалека наблюдали за ней. Егор встречался редко. Лишь изредка Нина видела его мчавшимся на своей Яве на вызовы о помощи, когда у кого болел кто. Звонков от него больше не было. Да и хорошо. Нина боялась привыкнуть к легкости общения с этим, как оказалось, очень понимающим человеком. Что говорить, если бы не Егор, она давно бы сошла с ума. В этом она была абсолютно уверена, как и в том, что по завершении учебного года вернется в Москву.
Елизавета Сергеевна была крайне этим не довольна. Она не хотела оставлять пусть и небольшое, но хозяйство. Женщина видела неприязнь дочери к Валерию и ее безысходность, но повлиять не могла. До того дня, пока не решилась сама пойти к Егору. Шел уже месяц апрель и снег почти полностью растаял. К тому времени Елизавета Сергеевна окончательно поднялась из коляски, перейдя на костыли. Нинка спрятала коляску в марте, не оставив матери выбора. Сказала, чтобы мама не ленилась.
В тот вечер Валерий, радостный и окрыленный, повез Нину в город, в кино. Елизавета Сергеевна дождалась сумерок и перекрестившись встала на костыли. Одевшись и заперев дверь пошла к Егору, молясь, чтобы тот был дома и вообще позволил ей говорить с ним. Пропыхтев в пути добрые полчаса, когда быстрым молодым шагом это расстояние преодолевалось за десять минут, женщина оказалась в яблоневом саду. Проковыляв к дому, Елизавета Сергеевна несмело постучала в дверь. К счастью Егор оказался дома и более того, впустил в дом и усадил на кухне.
- У меня чай горячий, будете? - предложил он, погасив канфорку.
- Да не суетись ты, соколик, - отмахнулась та, не желая загружать парня, но тот понял ее смущение и поставил две кружки, доставая пряники с верхней полки, которые прятал от Алинки.
- Случилось что? Приболели? - начал он, разливая по кружкам чай. Евдокия с минуту подбирала слова, гадая, с чего начать разговор. В какой-то момент губы ее дрогнули и Евдокия сказала.
- Егорушка... беда у меня... не столь у меня, сколь у Нинки.
- Что за беда? - заинтересовался тот, подсаживаясь напротив женщины и закидывая пряник в рот.
- Ты ведь знаешь уже. Ехать она собралась. В Москву. С историком этим, Валерием.
- Это разве беда? - почти без интереса спросил тот, отхлебнув чай.
- А нет разве? Понимаю я, не нужно это все тебе, копаться в белье чужом не любишь, но я мать и у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, что стоит ей про Валерку этого подумать, как глаза слезами наливаются! Не хочет она его, видит Бог, и я тоже! Сколько раз ей говорила "по что тебе вообще уезжать отсюда, да еще и с ним?", а она все одно твердит, мол, надо, да надо, - женщина всхлипнула и смахнула слезу с дряблой щеки. - Я тоже виновата. Все твердила ей, мол, замуж иди, пока молодая. Вот она видимо под моим натиском и решилась, дуреха. Коли знала бы я, что ей так плохо, да тяжко, разве б сказала такое? Она же кровиночка моя родимая! Сколько мы ее с Олежей ждали! Разве же я пожелаю ей плохого, да еще и против воли насиловать буду? Жалеет она меня видать, вот и уцепилась за Валерку-то! Мне ведь все равно помирать скоро, а ей значится с этим дохляком жизнь прожигать?
